– Вы думаете, отче, что и впрямь наступил конец света?

– В глубине души в такое не верит никто, но, может быть, суть не в нашей вере, а в гниющем море и в воде с запахом серы.

– С запахом Люцифера?

– Если говорить серьезно, то касательно питья вы, наверное, в лучшем положении: мадам всегда похвалялась хорошим погребом, а моих запасов «Лакрима Кристи» хватит лишь дня на три-четыре.

– Наших – на четыре-пять, я уверен. Но разве это важно, отче?

– Жизнь человеческая всегда измерялась днями.

– Но счет их не был столь краток. Завтра, быть может, на нас нападут те, кто не в состоянии смириться со смертью. Наверное, они будут правы. Может быть, это еще и не конец света…

– Смерть для каждого из людей всегда была концом света. А на этот раз для всех настала минута подготовить душу свою к вечности. Когда столь внушающая доверие организация, как Обсерватория Ла-Платы

– Как грустно, что через несколько дней не будет ни обсерватории, ни Ла-Платы, ни общественных организаций.

– Ты смеешься, потому что храбр. Душа не погибнет, а тогда и настанет час высшего мужества.

– Шучу я как раз из трусости. Сказать ли вам одну вещь? Это не имеет никакого значения, но довольно странно. То, что происходит в мире, постоянно приводит мне на память забытые стишки – так прочно забытые, что будь я способен к стихосложению, то подумал бы, что сочинил их сам. Вот и сейчас в голове у меня звучит: «Друзья, конец уж недалек».

– Чудесно, чудесно. Придет час, и ты станешь настоящим поэтом.

– Думаете, я сам способен такое сочинить?

– А почему бы и нет?

– Так или иначе, я не хочу, чтобы меня застиг этот самый конец, пока я не спросил у старика, чьи это вирши. А у меня такая скверная память…